ЮРИЙ БРАТИШКО: «Не всем дано ловить журавлей в небе»
ВВИДЕ ВСТУПЛЕНИЯ
Я прибыл в Колвинскую геологоразведочную экспедицию 2 апреля 1987 года, был небольшой для Крайнего Севера, а для меня, крымчанина, чувствительный, мороз, минус тридцать шесть. Экспедиция располагалась в поселке под названием Харьягинский или просто Харьяга – несколько длинных бараков, двухэтажная вахта и вертолетная площадка. Контора экспедиции представляла собой два ряда балков под общей крышей. Экспедиция была недавно организована, капитальных зданий не построили.
Зайдя в контору, я спросил, как мне разыскать начальника экспедиции Братишко, и мне показали его кабинет. Секретарша не обратила на меня внимания, и я приоткрыл дверь в кабинет начальника. За длинным столом сидело много людей, судя по скучным лицам, сидели они, видимо, давно. Худощавый человек во главе длинного стола, – как я понял, это и есть Братишко, – разговаривал по телефону, но моё появление заметил:
– А ну, заходи, – сказал он, – ты кто такой?
– Юрий Поклад.
– Понятно. Садись.
Я сел на единственное свободное место, и мне показалось, что начальник экспедиции сразу же забыл обо мне. На самом же деле, он держал ситуацию в кабинете под контролем. Едва прекращалась телефонная беседа, показывал пальцем на одного из сидящих за столом, того, кто был необходим ему именно в эту минуту, и задавал вопрос, касающийся только этого человека, причем попадал сразу в самую суть стоящей проблемы. Разговаривал, посмеиваясь, пересыпая речь шутками, но если при этом начинал звонить один из телефонов, строго грозил собеседнику пальцем, помолчи, мол, и переключался на телефонную беседу.
Если кто-то ещё заглядывал в дверь, даже явно незнакомый ему, говорил:
– Эй, ты кто такой? Заходи и садись.
Прошло полчаса, и я заскучал так же, как и остальные присутствующие, пришедшие по неотложным делам, и ожидающие аудиенции. Надо отдать должное начальнику, занята у него была каждая минута. Секретарша приносила чай в большой дымящейся кружке, Юрий Анастасьевич, не прерывая разговора, пил чай.
Время шло, и когда мне показалось, что Братишко так никогда обо мне и не вспомнит, как вдруг он показал на меня пальцем, и я невольно встал.
– Знакомьтесь, – объявил он присутствующим, – это Юрий Поклад, он будет работать у нас начальником ремонтного цеха.
Мне стали жать руку и представляться, но ни одной фамилии я, от волнения, не запомнил.
Так встретился я с человеком, с которым мне предстояло работать в течение долгих лет. После Колвинской экспедиции, под его руководством я буду трудиться в ООО «Данао инжиниринг», главным механиком; в ЗАО «АРМ-Коатинг», главным инженером; в ООО «Экотера», техническим директором.
Но ни Юрий Анастасьевич Братишко, ни я, 2 апреля 1987 года, об этом, конечно же, не подозревали.
ЖУРАВЛИ В НЕБЕ
Юрий Анастасьевич Братишко родился 26 февраля 1939 года в городе Мена Черниговской области. Родители: Анастасий Степанович и Евдокия Михайловна (в девичестве Москаленко). Город Мена был оккупирован фашистами в сентябре 1941 года. Дом семьи Братишко был разрушен бомбардировками, жить приходилось в погребе. В тот момент в семье было двое детей, кроме Юрия, старшая дочь Раиса (1937 г.р.). Однажды в погреб угодила снаряд, пробив крышу. Он не взорвался. Спускаться в погреб, и ночевать рядом с торчащим из земли снарядом было страшно. Но постепенно привыкли и стали опять ночевать в погребе. Анастасий Степанович был оставлен для сохранения сельскохозяйственной техники, так как, являлся бригадиром тракторной бригады в Менском районе, на самом же деле, он был оставлен для подпольной работы, хотя никто не думал тогда о затяжной войне, все были уверены, что фашистов быстро прогонят. Но быстро прогнать их не удалось, поэтому в близлежащем лесу появились партизанские отряды, туда и перебрался со временем Анастасий Степанович, прихватив с собой сына Юрия. Партизаны жили в землянках, ночами пробирались в Мену и навещали родных.
Заняв Мену, немецкие войска двинулись дальше на восток, ни о каких зверствах в первое время оккупации речи не шло, население как-то даже успокоилось. Но потом появились каратели, войска СС, быстро были найдены среди местного населения сочувствующие новой власти. Одним из главных пособников оккупантов оказался друг детства Анастасия Степановича по фамилии Дайнеко. Зверства начались после того, как выяснилось то, что в окрестностях поселка действует партизанский отряд. Дайнеко отлично знал местность, и партизанам приходилось нелегко. Доставалось и тем, кто оставался в поселке, особенно еврейскому населению, которое уничтожалось без пощады. Долгое время Евдокия Михайловна прятала у себя двух еврейских детей, девочку и мальчика, это было очень опасно, в случае обнаружения их фашистами, семью Братишко не пощадили бы.
В 1943 году с Юрием произошел трагический случай, он попал под обстрел, осколок снаряда угодил в живот. Мальчик истекал кровью и должен был умереть, квалифицированной медицинской помощи ждать было неоткуда. И тогда Анастасий Степанович, отчаявшись, обратился к немецкому доктору, который оказался человеком порядочным и рискованным: за помощь местному населению фашисты жестоко наказывали свой медицинский персонал. Доктор тайно сделал Юре операцию в домашних условиях, сшил разорванные осколком внутренние органы, спас ребенку жизнь. Через некоторое время доктор ушел к партизанам, и окончил войну уже в их рядах. После войны, при медицинских обследованиях, Юрию Братишко приходилось тщательно скрывать то, что он был прооперирован на оккупированной врагами территории, у бдительных компетентных органов могли появиться подозрения в сотрудничестве родителей Юрия Анастасьевича с оккупантами.
Это была первая из многочисленных операций, которые предстоят Юрию Анастасьевичу Братишко на его длинном жизненном пути, несколько раз он будет вновь оказываться на краю гибели.
Лишь в преклонном возрасте, после одной из полостных операций, в ходе которой врачей удивило не совсем обычное расположение внутренних органов, Юрий Анастасьевич рассказал удивительную историю его спасения немецким доктором в годы войны.
18 сентября 1943 года поселок Мена был освобожден частями 16-й гвардейской кавалерийской дивизии Красной Армии.
Город Мена. Памятник павшим в Великой Отечественной
войне.
В 1943 году в семье Братишко родился еще один сын – Михаил. Анастасий Степанович ушел довоевывать в составе регулярного воинского подразделения. Он прошел всю войну, был ранен, но остался в живых.
Юрий Братишко окончил школу имени Ленина в Мене и поступил в Киевский геологоразведочный техникум на отделение «Бурение скважин». Окончив в 1960 году это учебное заведение, был направлен в Туркмению, в Прикаспийскую экспедицию. Экспедиция занималась поисками нефти и газа на профиле Красноводск – Кушка. Молодой специалист попал в Капланкирскую геолого-поисковую партию.
Мне довелось работать в тех местах через пятьдесят лет после Братишко, но по внешнему обличью и внутреннему содержанию эти места почти не изменились. Пустыня Кара-Кумы с жестокими песчаными бурями, когда видимость снижается до одного-двух метров, дикая жара, когда лучше не смотреть на термометр, там может быть за пятьдесят, жалкое существование местного населения – безработица, бедность. Представить, что в такую погоду нужно ещё и работать, просто невозможно. Тем более, на буровой, где стальные элементы конструкций нагреты палящим солнцем, а промывочный раствор, насыщенный всяческой химией, парит и пахнет нестерпимо.
Юрия Братишко назначили буровым мастером. Если учесть то, что бурение шло в зоне аномально высоких пластовых давлений, и промывочный раствор имел плотность до 2,9 г/см3, можно с уверенностью сказать, что это было более, чем серьезное испытание. Но Юрий справился, скважину успешно пробурил и испытал.
Весной 1962 года предложили с группой молодых специалистов поехать в Мали на один год для поисковых работ со своими буровыми установками, для этого нужно срочно пройти комиссию, вот тогда и выяснилось, что он не служил в армии. Юрия Братишко срочно направили в Ленинградский военный округ, в школу подготовки воздушно-десантных войск, элиты вооруженных сил страны. Бывший буровой мастер совершил семнадцать прыжком с парашютом, был обучен науке системе выживания в безлюдных и труднодоступных районах, он овладел навыками обращения холодным оружием и ведения боя при отсутствии какого-либо оружия, четкому и хладнокровному ориентированию в любой, самой сложной ситуации.
В составе ограниченного контингента, Юрий Братишко был десантирован в одну из африканских «братских» стран, идущих по некапиталистическому пути. Секретная операция не удалась, молодой десантник получил тяжелое ранение, его удалось эвакуировать. Он перенес несколько операций, врачи спасли ему жизнь.
Через год Юрий Братишко вернулся в Туркмению и вновь приступил к работе в родной экспедиции. Год жизни оказался вычеркнутым из жизни, да и из памяти. И снова пески, зной, выполнение плана по метражу, испытание пробуренных скважин.
Неконтролируемый выброс – самое страшное, что может случиться при бурении скважины, тем более, при наличии пластов с аномально высоким давлением. Для предупреждения выбросов существует устьевое оборудование – превентора, а так же система управления плотностью промывочного раствора, предусмотренная ГТН (геолого-техническим нарядом). На одной из скважин никак не удавалось получить приток нефти, и Юрий Братишко решился на рискованный и запрещенный всеми возможными правилами, но единственный, на его взгляд в данной ситуации, метод. Он сознательно понизил плотность промывочной жидкости, дождался, пока из скважины ударит фонтан давно ожидаемой им нефти, а потом успел, энергичной промывкой, заместить промывочную жидкость на более тяжелую, и, таким образом, справиться с выбросом. Начальник экспедиции, случайно узнав о столь «прогрессивном» методе испытания скважины, лишь укоризненно покачал головой: «Победителей, конечно, не судят, но если бы этот эксперимент не удался, для Братишко бы это очень плохо кончилось».
Буровые в пустыне Кара-Кумы
Главный инженер экспедиции однажды послал Юрия Братишко к вышкомонтажникам, километров за пятьдесят, проверить, как идет строительство буровой установки, на которую ему предстоит вскоре перейти. Командировка была на два дня, поэтому Юрий не взял с собой никаких продуктов, решил, что у вышкомонтажников есть столовая. Его забросили самолетом, — летали тогда по пустыне легкие «фанерные» лайнеры, — а на обратный путь пообещали прислать за ним трактор. Трактор по пути поломался, и Братишко забрали от вышкомонтажников только через неделю. За это время он узнал много нового. Например, то, что никакой столовой тут нет, более того, продуктов вышкомонтажникам не завозят, потому что в такую жару они быстро портятся, о холодильниках в то время ещё мало кто слышал. Чем же питались эти люди?
Юрий был удивлен куском мяса, которое ему предложили на обед, оказалось, что это мясо черепахи. Пожаловались, что с черепахами проблемы: из-за большого размера они не лезут в ведра, сварить их было, по этой причине, трудно. На второе Юрию предложили странного вида круглые кусочки, это была жареная змея. Лишь позже он узнал любопытный факт: там, где стояли вышкомонтажники, живность в ближайшей округе быстро исчезает. За неделю, проведенную на строящейся буровой, Юрий Братишко успел проникнуться большим уважением к этим мужественным людям.
В 1963 он году перешел на работу в Контору разведочного бурения треста «Туркменбурнефть» буровым мастером.
Работа буровых мастеров в тресте «Туркменбурнефть» была организована следующим образом: утром работников привозили автобусом из Небит-Дага на месторождение, в Коар — Тупе, вечером – забирали назад в город. Суббота и воскресенье – выходные. Юрий Братишко, как герой-десантник, к тому времени стал обладателем однокомнатной квартиры, что для двадцатитрехлетнего парня было огромным счастьем.
Однажды, это было в пятницу, Юрий Братишко, перед тем, как сесть в автобус, долго разговаривал с инженером по бурению, остававшимся ответственным по скважине на выходные дни. Забой скважины был три тысячи двести метров, где-то близко продуктивный горизонт, Юрия это очень беспокоило, он попросил инженера тщательно контролировать, чтобы спуск бурового инструмента проходил с небольшой скоростью, и чтобы вахта была готова в любой момент закрыть превентор и загерметизировать устье скважины.
Опасения Юрия оказались не напрасными, события пошли по худшему из предполагаемых им сценариев: бурильщик растерялся, когда началось интенсивное движение промывочного раствора по желобам, в таких случаях всё решают минуты, даже секунды. Мощный фонтан газа ударил из устья, буровая загорелась. Лишь верховой успел спастись, съехав по оттяжке на специальном ролике – была предусмотрена такая система эвакуации, – вся остальная вахта, четыре человека, погибли в огне. Буровая установка горит быстро – двадцать-двадцать пять минут, – потом вышка обычно падает.
У Юрия Братишко были большие неприятности, но ему удалось доказать свою невиновность, показания верхового подтвердили неграмотные действия бурильщика при спуске инструмента, он и был признан виновником аварии. Одного так и не смог простить себе Юрий Братишко: почему не остался тогда, в ту злополучную пятницу, на буровой? Не наплевал на законные выходные дни, не поверил своей интуиции. А она редко его подводила.
В августе 1963 года от треста Туркменбурнефть Юрий Братишко был направлен в Азербажанский нефтехимический институт на повышение квалификации, без отрыва с производства. В январе 1965 года, после окончания учебы, его назначили заместителем начальника участка № 2.
В августе 1965 года уволился директор конторы Яманидзе, с которым у Юрия была очень хорошие отношения. С новым руководством у Юрия отношения не сложились, и он откликнулся на приглашение в Таджикистан, на должность старшего инженера по бурению.
А потом, в июле 1967 году, Юрий Братишко оказался на Чукотке, в нефтеразведочной партии при Анадырской комплексной экспедиции. На Чукотке решили развивать глубокое поисковое бурение на нефть и газ, Юрий Братишко для этой цели подходил как нельзя лучше.
Чукотка – это не просто отдаленный от основной территории страны регион, это другая планета. И люди там живут соответствующие, иные попросту не выживают – уезжают или гибнут.
Вот как описывает Олег Михайлович Куваев, проработавший на Чукотке много лет, в романе «Территория» местных, так называемых, «корифеев»: «Спины их и по сей день были прямыми, и каждый, даже если за плечами было два инфаркта, считал себя способным на многое. Так оно и было, потому что любой из этих мужиков прошел суровую школу естественного отбора. Они погибали от голода и тонули, но не погибли и не потонули. Они глушили спирт ящиками, но не спились. Мужчины, с изрезанными морщинами лицами, сверхчеловеки. Каждый нёс за плечами груз легендарных лет».
Вот к каким людям попал Юрий Братишко. И не потерялся в этой компании, несмотря на молодость. А принимал его на работу начальник Северо-Восточного территориального геологического управления, легендарный Израиль Ефимович Драбкин (в романе «Территория» — Робыкин). Вот как описывает О.М. Куваев этого человека: «Он шел в окружении приближенных, и походил на стремительно летящий биллиардный шар – низенький, коротконогий, круглый, с какой стороны ни глянь, сверкающий бритой головой и улыбкой».
Драбкин коротко сказал Братишко:
– Возьмёшь в библиотеке у секретарши необходимую литературу, и через три дня представишь мне отчет, абсолютно обо всём, что нужно тебе для бурения скважины глубиной три тысячи метров.
Братишко на это ответил:
– Никакой библиотеки мне не нужно, отчет могу представить через два часа.
Драбкин посмотрел удивленно, но больше ничего не сказал, только кивнул головой.
Юрий Братишко 1967 год. Чукотка.
С другой легендой Чукотки, Николаем Ильичом Чемодановым (в романе «Территория» – Илья Николаевич Чинков, по прозвищу Будда), Юрий Братишко познакомился позднее.
Юрий Братишко пробурил первую на Чукотке глубокую скважину (3000 метров). В то время вокруг буровой выстраивался поселок, со всеми элементами инфраструктуры. Вот как описывает первую глубокую скважину на Чукотке В. Бондаренко – корреспондент газеты «Магаданский комсомолец» (от 13 октября 1967 года) в статье «Флаг над вышкой»:
«Не прошло и года, как я был здесь, а «Глубокую» невозможно узнать. В том месте, где десять месяцев назад рабочие долбили шурфы под основание буровой, теперь возвышается 42-метровая ажурная вышка. Десять месяцев назад здесь стояло четыре маленьких домика на санях, а сейчас на полкилометра протянулась улица, на которой почти три десятка жилых домиков, клуб «Нефтяник», столовая, пекарня, баня, дизельная электростанция, медпункт, склады под продовольствие и снаряжение, под стройматериалы и запчасти, дизтопливо и уголь. И радиостанция, и магазин. Вот от поселка к буровой пробирается вездеход с рабочими, первым из него выходит буровой мастер Юрий Братишко. Восемь из двадцати восьми прожитых лет, он отдал нефтеразведке. Работал на буровых в Туркмении и Таджикистане. В соавторстве с инженерами-нефтяниками написал интересную брошюру о скоростном методе бурения глубоких скважин. Сейчас Юрий по-особому сосредоточен. Вчера государственная комиссия закончила прием буровой в эксплуатацию, а сегодня бригаде Юрия поручено пробурить первые метры будущей трехкилометровой скважины. Следом за Юрием с вездехода сходят бурильщик Анатолий Гурченко и дизелист Олег Тибиев, помощники бурильщика Роман Белалов и Александр Усов. На каждого из этих четверых Юрий готов положиться, как на самого себя. Потому что вместе с ними начинал он разрабатывать знаменитую газоносную площадь «Комсомольскую» под Душанбе. Вместе с ними пришлось ему взглянуть в лицо смерти, когда там внезапно вырвался из-под земли и вспыхнул мощный газовый фонтан. С такими друзьями можно было ехать на Чукотку. И Юрий приехал.
С первого октября в поселке начал работать учебно-консультационный пункт окружной заочной средней школы. Заведует им Маричка Братишко, жена бурового мастера. Она – педагог, до приезда на Чукотку преподавала русский язык и литературу в школе. Консультации по математике, физике и другим предметам проводят работающие на «Глубокой» инженеры-геологи».
Однажды Юрия Братишко возникла необходимость съездить на базу геофизиков за отчетом. Для этой цели у него имелся надежный ГТ-Т (гусеничный транспортер-тягач) с опытным водителем Геннадием Головиным. Погода стояла вполне сносная для Чукотской зимы, минус тридцать и полный штиль, безветрие. До базы геофизиков было около ста двадцати километров, Юрий рассчитывал быстро обернуться туда и обратно, поэтому не взял с собой продуктов, лишь спальный мешок был в вездеходе, как всегда, под сиденьем. Это, как выяснилось позже, была его серьезная, и едва не роковая, ошибка.
До геофизиков, действительно, домчались довольно быстро, зимник был почти не заснежен, ГТ-Т бежал по нему резво, распугивая ревом двигателя стаи куропаток с дороги. Солнце, едва прокатившись по горизонту, исчезло, стало темнеть, и вскоре стемнело.
Юрий взял у начальника геофизиков, Евгения Клопкова отчет, и собирался уже отправляться обратно, но Евгений вдруг попросил взять в вездеход людей, которые хотели добраться до «Глубокой». Вместе с Евгением, оказалось девять человек, они плотно уселись на скамейках вдоль бортов ГТ-Т. Ни эти люди, ни Евгений, не взяли с собой продуктов в дорогу, а двое из них, не взяли даже спальных мешков, и это при том, что в тундре существует суровый, незыблемый закон: не верь хорошей погоде, едешь на день – считай, что едешь на неделю.
Погода в тундре, и в самом деле, обманчива: только что было тихо, как вдруг поднимается легкий ветерок, который вскоре перерастает в серьезную пургу, которая может длиться неделю, а иногда, и дольше.
Пурга началась, когда отъехали километров на сорок от базы геофизиков, да какая пурга! В пяти метрах перед вездеходом ничего не было видно. Зимник был провешкован длинными палками с черными смоляными концами. Сбиваться с зимника смертельно опасно, можно было уйти в море, берег которого под снегом невозможно угадать. Юрий и Евгений, по очереди, шли перед вездеходом, высматривая по обочинам вешки, и контролируя дорогу. На третий день оба выбились из сил, но никому другому доверить эту ответственную задачу они не считали возможным. Всем очень хотелось есть, но продуктов считай, что не было: немного сухарей, да несколько банок зеленого горошка, случайно оказавшихся у водителя под сиденьем. Зеленый горошек распределяли поштучно.
Пурга всё не стихала. Чтобы не сбиться с дороги, простояли целый день, но напрасно. На ночь залезали в спальные мешки, те, у кого они были, для тех, у кого их не было – сняли капоты с двигателя вездехода.
На следующий день попытались двигаться дальше, и зря: вскоре стало ясно, что они заблудились, вешек найти больше не удавалось. Измученные голодом и холодом люди были в одном шаге от отчаяния. В такой ситуации человек способен на самые неожиданные, безумные, поступки. Например, добраться пешком.
У Юрия Братишко на поясе был пистолет в кобуре, на Чукотке он полагался по штату буровому мастеру. Он вынул пистолет и сказал, что тот, кто попробует уйти пешком, будет застрелен, потому что всё равно погибнет, только гораздо более мучительной смертью. Он приказал водителю не двигаться с места и ожидать, когда кончится пурга, чтобы сориентироваться. Геннадий Головин, опытный тундровик, одобрил это решение.
Пурга дула почти две недели, одиннадцать человек, запертые в вездеходе, потеряли счет времени, они понимали, что погибают, и что выхода из этой ситуации нет. Они впали в апатичное состояние ожидания смерти, что им еще оставалось?
Пурга прекратилась неожиданно, открыв дверь вездехода и оглядевшись, Юрий увидел ослепительно белую, почти сливавшуюся с горизонтом тундру.
Дома в «Глубокой» монтировали на сваях, но их всё равно заносило снегом по самую крышу. Для того, чтобы их, всё же, различить, дымовые трубы делались очень высокими, по три метра. Вот эти черные трубы и сумел разглядеть Юрий, примерно километрах в пяти от вездехода. Он сначала не поверил своим глазам, потом хрипло и громко закричал. Люди высыпали из вездехода, сразу же поняли, что это за трубы, и тоже дико и сипло заорали. Этот страшный вопль людей, спасшихся от неминуемой гибели, долго стоял над тундрой, уносясь в её серо-свинцовое, равнодушное небо.
Юрий Братишко многое забыл, а, скорее, не хотел вспоминать из тех страшных двух недель, через много лет его жена, Мария Кирилловна, напомнила, как разрезала ножницами голенища сапог на его обмороженных ногах, снять сапоги было невозможно.
В 1973 году Юрий Братишко возглавил нефтеразведочную партию глубокого бурения. Предприятие было, пока что небольшое – было всего три буровых установки, – сейсмопартия, геофизика и структурное бурение. Но предприятие имело собственный бюджет и отличные перспективы. Неудивительно, что на базе Анадырской экспедиции в 1974 году было принято решение создать гораздо более крупную – Чукотскую НГРЭ. Для ее создания был приглашен Рудольф Вольдемарович Требс. Он сразу же обратил внимание на энергично, технически грамотного Юрия Братишко, почувствовал в нем надежного помощника. Вскоре он убедился, что не ошибся.
Но у Юрия Братишко появились серьезные семейные проблемы, состояли они вот в чем: в 1972 году у Марии и Юрия родился сын Саша, ребенку не подошел климат Чукотки, его пришлось отвезти к родителям Марии, на Украину, Мария и Юрий очень скучали по сыну, и подумывали о том, чтобы вернуться на Большую Землю.
В 1975 году у Р.В. Требса произошел серьезный конфликт с его непосредственным руководителем Е.И. Драбкиным. Инициативные, волевые люди трудно ладят друг с другом. Требс уволился и отбыл в Ненецкий округ, организовывать Варандейскую НГРЭ. Пришедший на его место человек не пришелся по душе Юрию Братишко, работа перестала быть ему в радость. К тому же произошел трагический случай, вины в котором Юрия Братишко не было, но он не мог не воспринять это события спокойно, у него случился инфаркт. На одной из буровых, находящихся в подчинении Братишко, вахта, сменившаяся после работы, села в вездеход ГАЗ-71 и самовольно поехала в близлежащий поселок. При форсировании реки лёд проломился и вездеход утонул. Погибло двенадцать человек.
Все эти события ускорили решение Юрия и Марии Братишко расстаться с Чукоткой.
Они купили небольшой дом в Днепропетровске, Юрий стал работать начальником структурной партии по бурению скважин на воду, о Севере он больше не помышлял. Решил обосноваться на Украине. Как вдруг пришла срочная телеграмма с красной поперечной полосой: «Ищу тебя целый год. Немедленно вылетай в Нарьян-Мар. Подробности объясню на месте. Требс».
Так Юрий Братишко, совершенно неожиданно для себя, стал первым заместителем начальника Варандейской нефтегазразведочной экспедиции глубокого бурения.
Варандейская экспедиция располагалась на берегу Баренцева моря, с суши доступ к поселку Варандей был весьма затруднен, машинам приходилось преодолевать сотни километров зимника. С моря – доступ был также затруднен: летом большегрузные суда не могли слишком приближаться к берегу из-за опасности сесть на мель, зимой – прибрежная зона была скована крепким льдом. Юрий Братишко вышел с предложением: проложить трубы ПМТ по льду и принимать дизельное топливо в зимнее время. Другие грузы: трубы, цемент, глину, балки, лес – выгружать морскими кранами прямо на лед, а затем возить машинами на базу, в поселок Варандей.
Предложение было рискованным, но оно было принято руководством, и риск оправдал себя. Первыми операциями по разгрузке судов Юрий Братишко руководил лично, без неожиданностей не обошлось, но в целом всё прошло успешно.
Но Рудольфа Вольдемаровича Требса забрали на повышение, главным экономистом объединения «Архангельскгеология». Случился конфликт Юрия Братишко с новым руководством экспедиции, и опять стало ясно, что пришло время искать новое место работы.
И вот случайная встреча в Архангельске – сколько таких случайностей было в жизни Юрия Братишко, – с руководителем Архангельского института ВНИГНИ Владимиром Сергеевичем Войтенко. Тот отлично знал, на что способен Братишко, и сразу же предложил:
– Пойдешь ко мне ведущим специалистом?
– Что ты? – удивился Братишко. – Какой из меня ученый? К тому же мне звонили из Крыма, предлагают возглавить экспедицию в поселке Черноморском.
Но Войтенко был тонким знатоком людей, он вынул из кармана ключи:
– Вот. Трехкомнатная квартира в Архангельске. Заселяться можешь хоть сегодня.
Такого искушения Братишко выдержать не смог. И пошел в науку.
В.С. Войтенко не ошибся, несмотря на отсутствие опыта работы в научных сферах, Юрий Братишко пришелся в институте ко двору, его производственный опыт помогал выдвигать столь интересные предложения, что бывалые ученые, кандидаты и доктора, только удивленно качали головами: как же мы сами до этого не додумались. Некоторые из разработок Юрия Братишко до сих пор используются при строительстве фундаментных оснований на Крайнем Севере.
У Братишко сложный характер, он не может долго находиться на одном месте работы. В декабре 1984 года он получил предложение возглавить Мурманскую экспедицию морского бурения, уволился из ВНИГНИ и совсем уже собрался вылететь в Мурманск, как вдруг он оказался в больнице: прободная язва, срочная операция, жизнь повисла на волоске. Полгода он выкарабкивался из цепких лап болезни, но выкарабкался, ведь не зря когда-то немецкий доктор спас ему, ребенку, жизнь, разве можно было подвести этого благородного человека?
В 1985 году генеральный директор ПО «Архангельскгеология» Юрий Алексеевич Россихин получил распоряжение из министерства геологии создать три новых экспедиции. Р.В. Требс посоветовал Ю.А. Россихину назначить начальником Колвинской экспедиции Ю.А.Братишко, сказав, что лучшего специалиста на эту должность найти трудно. Через две недели Юрий Братишко вместе с главным геологом А.А. Сливкой и начальником цеха испытания скважин Б.С. Стадником, прибыл на заснеженный берег реки Колвы, выбирать место для поселка, которому было дано название Харьягинский, или просто Харьяга. Название происходило из наименования протекавшей неподалеку небольшой речки, притока Колвы – Хараяхи.
Поселок Харьягинский 1987 год
Когда летишь вертолётом из Усинска, невольно придрёмываешь, убаюканный монотонным гулом турбин, утомлённый однообразным пейзажем: редкие островки заснеженных деревьев, ровный до самого горизонта белый ковёр тундры со столбиками, то здесь, то там, буровых вышек. Посёлок возникает неожиданно, наверное, оттого, что органично и неотъемлемо вписан в пейзаж. Столпившиеся вдоль извилистого русла Колвы пирамидки елей. Вмёрзший в лёд понтон. Цилиндрические ёмкости, окрашенные в серебристый цвет, сливающиеся под ярким солнцем с искрящимся снегом. Трубы котельной, двухэтажные «вахты», столовая… Хорошее место выбрано для посёлка, всё рядом – и причал на реке, и бетонка на Усинск к железнодорожной станции.
Посёлок вырос быстро, за какие-то полтора года люди из балков переселились в двухэтажные «вахты». А начиналось всё не так-то просто. В новогоднюю ночь, на 1 января 1986 года, сгорела единственная электростанция, дававшая свет первым работникам Колвинской НГРЭ, ютившихся в двух десятках балков. Тут уж не до празднования, Братишко с ног сбился, пока раздобыл в НГДУ «Архангельскнефтегаз» другую электростанцию и не дал людям окончательно замерзнуть. Когда ему напоминают о том случае, он лишь сокрушенно качает головой: «Да. Было дело».
В апреле 1986г. года была забурена первая скважина новой экспедиции – сотая Овражная. Про неё сложил песню местный поэт и бард, Володя Безумов: «Сотая Овражная – буровая важная».
Везение сопутствовало Колвинской экспедиции. Едва ли не каждая вторая скважина оказывалась с нефтью. Бурение шло быстро и почти без аварий, если они и случались, то ликвидировались успешно и с небольшими затратами.
В чём было дело? В удачном ли подборе кадров, в стратегическом ли уме начальника, в благоприятном ли сложении пород на площадях, которые разбуривались, или просто в элементарном дурном везении – неизвестно. Наверное, и в том, и в другом, и в третьем, и в четвёртом. Экспедиция уверенно шла в передовых и по проходке, и по разведанным запасам нефти.
Стремительно разрастался посёлок, строились новые «вахты», прокатно-ремонтный цех перебрался из двух ветхих сараев в громадный ангар, была отстроена новая контора экспедиции и клуб из белого кирпича. В клубе по воскресеньям «крутили» кинофильмы.
Юрий Анастасьевич Братишко – удивительный человек. От него исходила гипнотическая энергия. Он говорил: вот здесь, на месте редкого заболоченного леска, будет девятиэтажный дом. Ему верили и чуть ли не распределяли квартиры. Он говорил: наш город будет называться Харьягинск и по численности будет равен Усинску. И опять верили. Он собирался построить в посёлке аэропорт, чтобы принимать вахтовые самолёты и начал отсыпать взлётно-посадочную полосу.
Он и сам верил в то, что говорил. Что-то из обещаний было реальным, что-то нет, но в том, что в результате ничего не получилось, виноват не один Юрий Анастасьевич.
В старых экспедиционных бумагах случайно нашлась схема перспективного развития поселка, датированная мартом 1986 года. Кое-кто пытался иронизировать, но большинство погрустнели: мечта не может быть смешной. Теперь, когда иллюзии и мечты в прошлом, вспоминается о них, всё же, с теплотой и добром. Незабываемы те времена, когда мы были молоды, строили планы, искренне верили в то, что они осуществятся.
Многим показалось удивительным то, что в 1990, ещё весьма «тучном» и денежном году, Юрий Анастасьевич вдруг купил в транспортный цех семь тракторов «Кировец-700» на резиновом ходу, это решение не поддавалось, на первый взгляд, никакой логике: по зимнику «Кировцы» ходили плохо, медленно, часто застревали, не в Усинск же на них возить грузы. Братишко никому не стал объяснять этого странного решения, новенькие «Кировцы» в срочном порядке были распределены по экспедициям. Но в 1992 году, когда правительство России дало разрешение продавать часть добытой нефти, оказались более, чем кстати. На них поставили бочки и стали возить нефть со скважин к пункту налива на магистральном нефтепроводе. Который в свое время был построен Колвинской экспедицией, и за который Ю.А. Братишко получил от руководства строгий выговор. Каким образом смог он предвидеть столь крутой поворот в судьбе экспедиции, так и осталось непонятным, но, как бы то ни было, его интуиция не может не вызывать восхищения.
Впрочем, вопрос выживания предприятия, которое стало именоваться теперь «Колвагеолдобыча», волновал в 1994 году уже нового начальника, Александра Владимировича Шмакова, Юрий Анастасьевич в это в это время работал директором компании «Полярное Сияние». Как это случилось, будет рассказано ниже.
Чем глубже вязла страна в перестройке, тем неотвратимее увядала Колвинская экспедиция. Одно сокращение штатов следовало за другим. Тем людям, что оставались, зарплату выдавали от случая к случаю, а потом и вовсе прекратили. Зияли пустотой окна безлюдных «вахт», посёлок замер в тяжёлой летаргии. Колвинская экспедиция должна была погибнуть. Помощь пришла неожиданно. Точно так, как у Маркеса в романе «Сто лет одиночества»: «Когда Макондо уже совсем погрязло в своих проблемах и казалось, что нет выхода, вдруг появилась банановая компания».
Нельзя не признать, что колвинцы называли так новое предприятие больше из зависти, потому что компания «Полярное Сияние» выглядела вполне солидно, её сотрудники получали более, чем приличную зарплату, тогда как колвинцы зарплату не видели порой по несколько месяцев.
В помещении бывшей школы в посёлке Харьягинский расположился офис компании «Полярное Сияние». Соучредителями компании выступили «Conoco» (50%) и российское государственное предприятие «Архангельскгеология» (50%). Новоявленная компания подрядила Колвинскую экспедицию пробурить шесть эксплуатационных скважин на Ардалинском нефтяном месторождении, это было весьма кстати, коллектив экспедиции взбодрился. Правда, ненадолго.
А теперь о том, как оказался Юрий Анастасьевич руководителем первого в стране совместного, российско-американского предприятия.
Генеральный директор ОАО «Архангельскгеология» Ю.А. Россихин высоко ценил организаторские качества Юрия Анастасьевича Братишко, и когда в 1992 году зашла речь о создании совместного российско-американского предприятия, сразу же привлек его к переговорам. Юрия Анастасьевича сотрудничество с американскими коллегами заинтересовало, кроме того, он имел далеко идущие планы по поводу непосредственного взаимодействия Колвинской НГРЭ с вновь создаваемым предприятием. Переговоры велись в Москве и продвигались вполне успешно, но едва не сорвались из-за трагического и загадочного события, объяснения которому нет до сих пор. После одного из затянувшихся допоздна совещаний, где Ю.А. Россихин выступил с эмоциональным, аргументированным докладом, он, энергичный 53-летний человек, приехал в гостиницу, поужинал и лег отдыхать. Утром его обнаружили мёртвым.
Дело организации совместного предприятия взял на себя главный инженер ОАО «Архангельскгеология» А.Г. Казаков. Но дело застопорилось, слишком тяжелым фоном выглядела неожиданная смерть Ю.А. Россихина. Дело могло совсем сорваться, если бы не энергия и решительность Ю.А. Братишко, поддержавшего усилия А.Г. Казакова. Ю.А. Братишко пользовался у американцев большим авторитетом, они чувствовали в нем бывалого буровика-профессионала, опытнейшего руководителя. Всё решила встреча делегации ОАО «Архангельскгеология» с тогдашним вице-премьером Е.Т. Гайдаром, его удалось убедить в том, что совместное предприятие выгодно и необходимо для России.
По предложению американской стороны директором компании «Полярное Сияние» был назначен Юрий Анастасьевич Братишко.
Начались работы по освоению Ардалинской группы месторождений. Первая нефть была добыта компанией в августе 1994 года.
ВВИДЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Я уволился из Колвинской экспедиции и работал в Западной Сибири в НГДУ. Сначала заместителем начальника цеха добычи нефти, потом — начальником базы производственного обслуживания. Геологоразведочная вольность была в глубоком прошлом, её сменила суровая дисциплина «Роснефти». Я стал забывать людей, работавших со мной на буровых, мне казалось, что они исчезли из моей жизни безвозвратно, и я никогда больше с ними не увижусь. Но я не учёл того, что жизнь умеет преподносить сюрпризы.
…Закончив очередной рабочий день, я закрыл кабинет на ключ, вышел на крыльцо комплекса, именуемого «Офисным зданием базы производственного обслуживания». В сгустившейся тьме чётко горели два факела на ДНС*** – один высокого, другой – низкого давления. Я почувствовал усталость, не столько от работы, сколько от ясного осознания того, что в моей жизни ничего уже не изменится, до самой пенсии будет то же самое: ДНС, станки-качалки, насосы и прочие нехитрые устройства для добычи и перекачки «чёрного золота». Было не то что тяжело на душе, но как-то грустно.
Неподалёку от офисного здания располагался отапливаемый гараж для моего УАЗика. Сначала я ездил с шофером, он был местным и постоянно отпрашивался по своим делам, мне это надоело, и я стал ездить за рулем сам.
Гараж был сооружён в старой компрессорной и оборудован по-хозяйски, я им тайно гордился. Я включил фары, выехал из гаража, и не спеша поехал по направлению к жилому городку. Двигатель урчал уютно и ровно, словно соскучившись за день.
Зазвонил сотовый телефон. Я не люблю, когда вечером звонит сотовый телефон, не люблю новостей на ночь, мало ли какими они окажутся. Старческое желание покоя.
– Тёзка, привет! – прокричал мне в ухо весёлый голос. – Ты где?
– В Западной Сибири.
– Ты что там делаешь?
Я сразу же узнал этого человека, только он один называет меня так. Этот человек — Юрий Анастасьевич Братишко.
– Работаю. Сейчас на ужин еду.
– С ужином ясно, кем работаешь?
– Начальником базы производственного обслуживания. А что?
Я невольно напрягся, Юрий Анастасьевич не тот человек, который звонит для того, чтобы узнать о моём здоровье, о погоде, или о том, что чем я занимаюсь в свободное от работы время, его весёлый голос не может ввести меня в заблуждение.
– Ну, и как, всё тебя там устраивает? – спросил он.
Всё ли меня устраивает? А что меня может не устраивать? Деньги платят вовремя, дали служебную машину, хорошую должность, одних ИТР в подчинении человек двадцать; комфортабельное жильё: кухня, душ, спальня, новый телевизор; обеспечили вахтовый метод работы, месяц через месяц, бесплатно возят туда и обратно на самолёте. Что собирается Юрий Анастасьевич предложить взамен?
– Слушай, брось ты всё это, – сказал он, – ты мне нужен.
– А где работать? Кем? – спросил я, хотя делать этого не следовало, зачем вводить человека в заблуждение, я сразу же решил, что откажусь.
– Работать на Севере, конечно. А должность мы тебе придумаем.
Я так и знал. Он любит говорить: «Не всем дано ловить журавлей в небе», эта мысль меня когда-то интриговала, но это было давно.
– Плохо слышно, я позже перезвоню, — сказал я, хотя слышно было отлично.
Юрий Анастасьевич, всё же, ввёл меня в смущение, у него мощная энергетика, она подействовала даже на расстоянии двух с половиной тысяч километров, которые нас разделяли.
Я выключил телефон, чтобы собраться с мыслями. Надо объяснить ему, что занять место начальника базы производственного обслуживания стоило мне ощутимых усилий, что с подвигами я завязал, что мне сорок семь лет, осталось три года до льготной пенсии, и нет смысла влезать в рискованные приключения, связанные с переменой работы, что некоторые жизненные устремления я подверг переоценке, поэтому делать сомнительные шаги, коренным образом меняющие течение жизни, в мои планы не входит.
Я свернул с трассы в посёлок, припарковал машину на стоянке возле столовой и заглушил двигатель. Нужно деликатно изложить Юрию Анастасьевичу все эти бесспорные соображения, он помнит меня другим человеком.
В столовую зашла толпа монтажников из подъехавшего автобуса, будет очередь, но повара меня знают и обслужат без проблем. У нас хорошая столовая, кормят вкусно и дёшево, и вообще посёлок экспериментальный, образцово-показательный, один спортзал чего стоит, даже бассейн есть, правда пока без воды. А хлебопекарня? А прачечная? Не говоря уже о жилом фонде. Что я смогу получить взамен? Балок с капельницей посреди тундры? Это мы уже проходили, не стоит возвращаться в прошлое.
Вздохнув, я набрал номер и долго ждал, слушая длинные гудки. Наверное, Юрий Анастасьевич сейчас едет в машине в Москве по МКАДу, авто хулиганы подрезают слева и справа, и он никак не может отвлечься, чтобы вытащить сотовый телефон из кармана.
– Алло, – послышался, наконец, его голос. – Слушаю тебя внимательно.
– Я согласен.
Таким образом, я оказался главным механиком ООО «Данао инжиниринг», компании, ставшей ещё одной яркой страницей на трудовом пути Юрия Анастасьевича Братишко, человека, которому «дано ловить журавлей в небе».
